Катя Доманькова

Катя Доманькова — супермодель, журналист, сооснователь проекта beautyhack.ru 

Вдвоем было не развернуться. Да и разворачиваться было не с кем — друзей я заведу ещё не скоро. Зато навсегда.

В конце августа 2004 года я села в самолёт и улетела в свою новую реальность. Мне было пятнадцать лет.

Мне было страшно. Нужно было переезжать в Америку и начинать строить карьеру. Строить серьезно, оставляя возможность в любой момент бросить всё надолго.

Нам не нравилось общаться с местными, и мы держались друг за друга. Годы прошли, а привычка осталась. С Маргаритой мы дружим больше десяти лет.

НАЧАЛО

 

Мы с мамой сидели в машине и плакали. Отдавать пятьдесят долларов непонятно за что? Зачем мы вообще приехали сюда? Зачем согласились? Соотношение сомнений к уверенности в правильности решения — сто к одному. Но отступать было поздно, и мы, вытерев слезы, направились к обшарпанной «сталинке». Квартира, которую мы искали, оказалась совсем не такой, как я представляла. Она была под стать самому дому: ветхая и унылая. «Разве могут здесь проходить фотосъемки?» — шаблон в моей голове медленно разрывался. Да и был ли он? О фотосъемках я знала не больше, чем об устройстве карбюратора, а мир моды казался мне какой-то эфемерной бессмысленной реальностью. Редко попадавшие мне в руки журналы вроде Vogue или Harper’s Bazaar (как вообще это произносится?) вызывали недоумение: одни картинки, платья, названия неизвестных мне брендов. Знала ли я, что спустя несколько лет с профессиональным интересом буду изучать каждую рекламную кампанию и втайне завидовать моделям, которым посчастливилось стать лицом модного дома? Но пока что я сидела на крохотной кухне неопрятной «однушки» и ждала, пока визажист начнет наносить мне первый в жизни профессиональный макияж.

 

Немного манипуляций с волосами — челка на бок и спускающиеся лесенкой на плечи оборванные пряди — и я готова к первой в своей жизни «профессиональной» съемке. Остаётся только переодеться. В агентстве сказали взять с собой то, что получше. Розовая майка, шорты со стразами, джинсы с множеством карманов, тельняшка с какими-то надписями — достижения турецкого легпрома впоследствии ужаснут иностранных скаутов, но, к моему счастью, за всей этой безвкусицей они сумеют разглядеть душу. Шучу. Конечно же, внешние данные. До моей души дела не будет никому до самого конца модельного пути, до той самой большой высоты, которую удастся взять. «Бизнес есть бизнес. Ничего личного». Этот урок я буду усваивать очень долго и получу немало «двоек» на проверочных, особенно американских.

 

На получившихся фотографиях я себе не понравлюсь — какая-то слишком серьезная и немного грустная. Однако в агентстве скажут, что все хорошо, и зальют их на сайт. Под фото — мои данные: Катя Доманькова, 178 см, 87-60-91. Очередной солдат модельного бизнеса с неопределенными перспективами. Последние начали вырисовываться спустя несколько месяцев. Я прыгала на резинке во дворе дачного дома, когда запищал мобильный. Мама возбужденным голосом сообщила, что моими фотографиями заинтересовалось лондонское агентство. Я не испытала по этому поводу никаких внятных эмоций, только смятение. Яркие волнительные ожидания во мне не поселятся ещё долго: только спустя два года я буду прыгать от радости, получив визу в США — мой счастливый «зеленый свет» через океан, давший старт реальным карьерным свершениям. Мой билет во взрослую независимую жизнь с её победами и разочарованиями. В конце августа 2004 года я села в самолёт и улетела в свою новую реальность. Мне было пятнадцать лет.

 

В Лондоне меня встретил агент, серое небо и никакого успеха. Узнав о первой предстоящей съемке для журнала, я издала победный возглас. Но в реальности, если это и был успех, то только со знаком минус. Второсортное издание, заполнявшее эфир съёмками (ещё?) несостоявшихся моделей, труд которых оплачивался очень скромно. Очень. Заработанное едва покрыло расходы на недельную оплату той комнаты, которую я имела в виду, произнося: «Я домой». Местечко было ещё то: сырой первый этаж, уставшее от дождей окно, шкаф, тумбочка, кровать и четыре серые стены. Вдвоем было не развернуться. Да и разворачиваться было не с кем — друзей я заведу ещё не скоро. Зато навсегда.

 

Первое моё путешествие закончится для меня очень даже неплохо: я уеду без долга, закрыв расходы агентства на моё проживание, печать фото, а также на карманные деньги (семьдесят пять фунтов в неделю). Я до сих пор помню саркастическую улыбку бухгалтера-китайца, выдававшего нам эти «сокровища». Он кривил её каждый раз, когда я приходила за деньгами на день раньше. «Как, уже потратили? Все СЕМЬДЕСЯТ ПЯТЬ фунтов?» Он шёл открывать сейф, а я с высоты своего роста наблюдала за его дергаными движениями. Наблюдала и мысленно подгоняла тот день, когда предоставлю мистеру Ченгу детали моего счёта для перевода в фунтах стерлингов. Переводы пойдут не очень скоро: через два года. До этого я буду пробовать реализовать себя всё в том же Лондоне, потом в Париже, так и существуя на скромные карманные деньги. Но, несмотря на всю неопределенность, воспоминания об этих годах живут в моем сердце искренней радостью. Самым большим подарком, который я трепетно храню до сих пор, стала дружба. Катя, Рита, Юля, Наташа, Лера. Мы сидели за одной партой в школе жизни. Сидели, смеясь и плача. Всегда вместе, плечом к плечу, вопреки циничным утверждениям о несуществующей женской дружбе.

 

Когда я в очередной раз отправлюсь в Лондон, со мной приедет знакомиться агент нью-йоркского агентства FORD. Спустя несколько недель я окажусь в американском консульстве на площади Гросвенор, где мне, очередной мечтательнице о заокеанских перспективах, откажут в визе, посоветовав «податься в Беларусь». Для меня это было ударом, рухнувшей надеждой попробовать свои силы в Америке. Визы в США в то время давали неохотно, а точнее, почти не давали, тем более моделям, так отчаянно этого желавшим. В посольство меня провожали со словами: «не настраивайся», «как будет, так будет» и всё в том же духе. Не помню, отчаивалась ли я. Зато помню два голоса, которые поочередно вызывали на подачу документов. Один женский, решительно-писклявый, другой — обычный мужской голос. Я сидела в зале ожидания и, скрестив пальцы, обращалась к Вселенной с одной маленькой просьбой: «только бы меня вызвал ОН». По моим представлениям, таким образом дело оказывалось в шляпе. И да! Меня вызвал ОН. Думаю, его немало позабавили мои трясущиеся от волнения руки и небольшая стопка журналов, которую я захватила с собой в качестве доказательства — я и правда модель. Поверьте, дяденька! Сотрудник посольства вернул мне журналы вместе с кусочком бумаги, по которому мелким шрифтом разбегалась жизнеутверждающая констатация: «вам выдана виза в США».

 

 

 

АМЕРИКА

 

Я вышла из здания аэропорта имени Джона Кеннеди, и меня накрыло: я влюбилась. Его запах был не похож ни на один из тех, которые я чувствовала в других городах. Ни на пепельно-влажный запах Лондона, ни на сладко-свежий аромат Парижа. Нью-Йорк окутывал воздухом свободы, спутанными нотами машинного масла, подгоревших кренделей, душного метрополитена... Смешиваясь, они сливались далеко не в какофонию, а в чудеснейшую мелодию, которую я всегда узнаю из тысяч других.

 

Я прилетела для того, чтобы принять участие в конкурсе «Супермодель мира». Накануне отъезда мама невзначай спросила, какого результата я ожидаю. Без колебаний я выдала: «победы». Не могу сказать, что прямо уж с таким победным маршем я ступила на американскую землю, но внутреннее желание выиграть проникло глубоко в мои мечты. В семнадцать лет их было много, и все они имели одну развязку — золото, победа, триумф.

 

Перед финальным выходом мне меняли прическу раза три, если не больше. Конечно, меня это насторожило, а подсмотренные мною по неаккуратности организаторов галочки напротив фамилий трех участниц подтверждали подозрения: я в тройке. Помимо меня в списке были отмечены Канада и Филиппины. Финальное дефиле закончилось, закулисье замерло. Голос на сцене произнёс: «Третье место — Филиппины!» У меня засосало под ложечкой, сбилось дыхание, потемнело в глазах — с организмом случилось всё возможное и невозможное. Ожидание вердикта по второму месту медленно разрывало меня на куски. Второе для меня было бы самым обидным проигрышем, самым болезненным из возможных сценариев. Но он не случился. Через полчаса я дрожащими руками набрала номер родителей, и мама спросонья всё не могла разобрать, какое же место я заняла. «Я выиграла, мама! Я победила!» В ту ночь родители больше не спали, а весь следующий день давали многочисленные интервью: НТВ, Первый канал, «Беларусь 1»… Вернувшись в отель, я буду долго плакать: немного от радости, но по большей части — от осознания грядущих перемен. Мне было страшно. Нужно было переезжать в Америку и начинать строить карьеру. Строить серьезно, оставляя возможность в любой момент бросить всё надолго.

 

Прежде чем начать новую главу своей жизни, мне нужно было вернуться в Минск, окончить школу, получить новую, уже рабочую визу в США. Возвращение было триумфальным для моего тщеславия — много интервью, съемок, похвал и комплиментов — и неприятно-отрезвляющим для рассудка. Во-первых, провожавших меня на конкурс было больше, чем встречающих. Во-вторых, улыбки на их лицах были куда более искренними до моего отъезда. После победы я начну понемногу взрослеть, обижаясь и сердясь на враньё и предательство, на лесть и попытки извлечь выгоду. Мне не раз будет больно, особенно после брошенного: «Я встречался с тобой, потому что ты — супермодель мира» от объекта моей первой влюбленности. В Нью-Йорк я уехала без терзающих сомнений, с абсолютной уверенностью в правильности этого шага. В каком-то смысле мне хотелось разорвать все эти нечестные отношения одним махом, без выяснений и драм. Мне казалось, что уехать далеко-далеко будет отличным выходом из ситуации.

 

Я прожила в Нью-Йорке не так долго — всего три года, но они были крутыми. Если и возвращаться в прошлое, то именно в то время. Было много разных квартир — сначала модельные, с двухэтажными деревянными кроватями, потом студии, когда появилась возможность снимать их пополам с подругами. Одну из них для меня и Маргариты присмотрела сотрудница агентства, описав, как «очень уютную и милую». В реальности квартира находилась фактически под Манхэттенским мостом. Грохот поездов, мчавшихся по рельсам моста, визжание сирен, неумолкающие гудки желтых такси служили нам колыбельными. Видимо, мы не очень-то нравились девушке, которая «помогла» нам найти жильё. Другая квартира была в очень даже спокойном районе, и сказать о ней нечего — помню разве что разливающийся по всем комнатам голос Игоря Талькова: «Чистые пруды… Застенчивые ивы…» Мы скучали по родине и искали её в словах русских песен, в душных очередях за вареной колбасой в продуктовых магазинах на Брайтон-Бич. Нам не нравилось общаться с местными, и мы держались друг за друга. Годы прошли, а привычка осталась. С Маргаритой мы дружим больше десяти лет.

 

В Нью-Йорке началась настоящая работа. Не бесконечное обивание порогов кастинг-директоров, а реальные съемки, путешествия, бесконечная смена образов и локаций. Аэропорт стал для меня вторым домом. На работу в Европу я летала почти каждую неделю, не намного реже — в Лос-Анджелес, откуда возвращалась в Нью-Йорк последним рейсом. Самолет приземлялся в Нью-Йорке в начале шестого утра, и времени как раз хватало на то, чтобы принять душ и доехать до студии, где после обеда всегда была пара минут, чтобы стряхнуть накатывающую усталость, сделав глоток кофеина. В Америке я полюбила пить кофе. Прямо в моем подъезде (я уже успела переехать на Уолл-стрит) располагалась кофейня Starbucks. Не пить кофе было невозможно. Сегодня за утренней чашкой черного я нередко уплываю в воспоминания о своей сбывшейся американской мечте. Но она осуществилась не сразу, а шаг за шагом.
 

Несколько лет в Нью-Йорке в плане карьеры были вполне успешными, но прорыва всё не случалось. Я сотрудничала с известными брендами, снималась для качественного глянца, однако суперконтракт всё никак не подписывался. Из сезона в сезон я наблюдала за тем, как одни и те же модели стоят в очередях одних и тех же кастингов, и мне становилось немного не по себе. Не буду ли я на их месте спустя пять-десять лет? К счастью, мои опасения не подтвердились.

 

Однажды (мне уже исполнился двадцать один год) мой агент упомянула, что у меня типаж модели Victoria’s Secret. Скажу честно: о существовании этого бренда я узнала лишь потому, что один из магазинов марки находился в том же здании, что и офис агентства. О том, что показ Victoria’s Secret — без преувеличения, самое яркое событие в мире модного бизнеса, я узнаю незадолго до того момента, когда у меня будет назначена встреча с кастинг-директором этой компании. На рандеву я пришла намного раньше назначенного времени и отсчитывала то ли секунды, то ли удары волнующегося сердца в лобби здания на Бродвее. В час Х  я стояла у рабочего стола, как мне казалось, вершительницы судеб. Мы мило поболтали — ничего больше. Спустя неделю мне на почту пришло письмо с данными о назначенной съемке, где в графе «модель» было моё имя: Katsia. Мечты начали сбываться. Я стала регулярно сниматься для Victoria’s Secret: одежда, бельё, подписала контракт на рекламу косметической линии, приняла участие в съёмке рекламных роликов под руководством режиссёра «Трансформеров» Майкла Бэя. Оставалось поставить галочку только напротив пункта «показ мод». После сотрудничества продолжительностью почти в год мои шансы выйти на подиум были высоки.

 

В конце ноября 2010 года я приехала к зданию на Мэдисон-авеню, чтобы пережить самый значимый момент в своей карьере: выйти на подиум в качестве «ангела» Victoria’s Secret. Пока меня красили и делали укладку, я вспоминала. Я обращалась к самой себе и благодарила за то, что не сдалась ни в одной точке пути. Я вспоминала неуютные модельные апартаменты, дорогие проездные на метро, шубы и кашемир на съёмочной площадке при +35 градусах, бесконечные перелеты, унижающие достоинство многочасовые очереди на кастингах, вырванные нерадивыми парикмахерами волосы. Я вспоминала, как мечтала о дорогой сумке, и переносилась мыслями тот день, когда смогла позволить себе первую брендовую вещь (приталенное пальто YSL, которое до сих пор греет меня серой осенью), как слушала откровения кастинг-директоров о том, что мне не стоит терять время на попытки заработать имя в индустрии высокой моды. Вспоминала, как плакала маме в трубку, не справляясь с жестокой реальностью мира, обложка которого была самой привлекательной и завораживающей, а содержимое — рассчитанным на очень усердного читателя. Я вспоминала и улыбалась. Потому что всё было не зря. Под “I’am looking at an angel” в исполнении Akon я прошлась по мерцающему подиуму показа мод Victoria’s Secret.

 

 

P. S.

 

В модельном бизнесе я задержусь еще на пару лет, поучаствовав в не менее запоминающихся рекламных кампаниях. Но каждый раз, отвечая на вопрос журналистов о том, каким был самый яркий момент в моей карьере, буду, не раздумывая, отвечать: «шоу Victoria’s Secret». Новой целью для меня станет сначала высшее образование (я честно отучусь на факультете международной журналистики МГИМО), а потом реализация в мире интеллектуального творчества. Вместе с уже известной вам Маргаритой мы уйдем в плавание по медиа-пространству, основав сайт о красоте и здоровом образе жизни. О чём я буду вспоминать в процессе подготовки к получению первой награды за наше детище, обязательно расскажу, но немного позже. Нужно ещё немного поработать в умеренно-спокойном режиме, иначе я рискую обделить вниманием двух своих чудесных дочек.

никогданесдаваться.рф